ПЕРЕД ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ

Наталья Грибкова

Полиптих "Предстояние" уже успел вызвать отклики со стороны самых разных людей: от историков и теоретиков искусства - до представителей Церкви. Необычность проекта и широкий спектр реакций наводят на мысль о том, что "Предстояние", возможно, стоит рассматривать и не столько как произведение искусства, сколько как факт культуры в самом широком смысле этого слова.

Автором замысла, продюсером и идейным вдохновителем проекта стал Виктор Бондаренко - собиратель живописи, владелец уникальной коллекции русских икон XV-XX веков. Религиовед Роман Багдасаров, изучая текст Библии и апокрифы, философские трактаты и труды богословов, произведения изобразительного искусства и археологические находки, составил биографии героев библейской и мировой истории. И, наконец, художник Константин Худяков воплотил их в "гипотетических портретах" своей грандиозной мультимедийной инсталляции.

Однако, как это часто случается с произведениями, создание которых начинается со столь тщательно продуманной концепции, "Предстояние" Худякова теперь живет своей собственной и в некоторых отношениях, возможно, неожиданной жизнью.

В основе 23-х вошедших в инсталляцию портретов - изображения трех с половиной сотен реальных людей. (Образы создавались на основе 60 000 исходных изображений: мельчайшие их фрагменты отбирались, трансформировались, многократно наслаивались друг на друга с помощью сложных компьютерных технологий.) Казалось бы, такой подход должен был "оживить" героев "Предстояния", приблизить их к зрителю. Невольная ирония ситуации заключается в том, что мир живой плоти, дышащей, наделенной индивидуальностью, художник словно проскакивает транзитом, без остановки. Выбранная им техника переносит фигуры полиптиха из области мифа, предания в пространство агрессивной гиперреальности. Холодной, фантастичной и - де-факто - еще более бесплотной.

Известно, что в православной молитвенной практике очень важным считается обуздывать воображение, избегать навязываемых им картин. Классическая, "правильная" икона (не лицо, но лик) - немое приглашение к молитве, к общению с Богом, общению чистому, сосредоточенному, безобразному. Образы "Предстояния" - подчеркнуто драматичные, в чем-то даже отталкивающие - тревожат сознание, зовут к размышлению, к одинокой, почти болезненной рефлексии.

Буквальность, с которой на "холст" полиптиха нанесены мельчайшие детали лиц, в каком-то смысле противоположна дотошной манере религиозной живописи XIX столетия, чуткой к деталям. С любовью и вниманием вглядываясь в лица библейских героев, художники прошлого искали в них глубоко личное, человеческое, индивидуальное, надеясь вызвать сакральную историю на диалог, сделать ее понятной, близкой и обрести в ней опору. Иконостас XXI века, каким он предстает у Худякова, кажется плодом глубокой, почти безнадежной интроверсии. Мастеров позапрошлого века упрекали в том, что они непозволительно очеловечивают Христа, выводят на первый план Человека, который заслоняет Бога. "Предстояние", напротив, как будто ставит между зрителем и фигурами полиптиха непроницаемую преграду. Этот современный иконостас - свидетель безнадежной разобщенности, потерянной связи между повседневным и вечным, между человеком и Богом.

Тем не менее, критики обращают внимание на то, что художественный язык "Предстояния" принципиально общедоступен, - проект явно рассчитан на широкую аудиторию. Это наводит на мысль, что разговор о нем может и должен быть продолжен после того, как сложится выставочная история полиптиха. В октябре он будет выставлен в одном из самых "народных" музеев страны - Третьяковской галерее.

В середине прошлого века философ Мартин Бубер писал, что в истории человечества есть "эпохи наличия дома" и "эпохи бездомности". В эпоху бездомности человек становится для себя проблемой, и вопрос "кто я, каков я и зачем я здесь" неизбежно выходит для него на первый план. Он стремится построить свой дом заново и восстановить утраченные онтологические связи. XX век был веком одиночества и бездомности. На пороге нынешнего столетия это ощущение достигло критической остроты. Когда смотришь на "Предстояние", кажется, будто стоишь перед закрытой наглухо дверью в тот самый, еще не обретенный заново дом.

Александр Морозов, заместитель директора Государственной Третьяковской галереи по научной работе, доктор искусствоведения:

Проект "Предстояние" - это, с одной стороны, вызов традиции, отрицание традиции. С точки зрения технологии это не живопись, а монтаж фотофрагментов. Правда, необычайно тщательный - этих фрагментов десятки тысяч. С другой стороны, поскольку находящийся в авторском коллективе религиовед Роман Багдасаров готовил возможную портретную характеристику каждого из персонажей Писания, то сделан проект максимально "документально". Так же делали в XIX веке. Следовательно, три подготовке цифрового видеоизображения проявился элемент использования научной, исторической, культурологической традиции.

Процесс работы над библейскими образами у великих русских художников, особенности у Александра Иванова, конечно, состоял из собирания и сличения этюдов. Этих этюдов были десятки. Можно сказать, что на новом технологическом уровне Константин Худяков пытался повторить этот путь.

Все это вызывает большое уважение, потому что это не просто какой-то произвольный выброс в пространство - в сакральное пространство, - где якобы кто угодно может делать что угодно, а фундаментальная культурно-строительная работа. Этот проект, безусловно, заслуживает внимания. Я не оцениваю, хорошо это или плохо, я отдаю должное той истовости интеллектуального и творческого вклада, которая была в данном случае реализована.

Креатив & creativity, 2004, № 16-17, с.30-33.