Видеоинсталляция Константина Худякова «Не верю!» в составе проекта Олега Кулика «Верю»

обзор СМИ и блогосферы

Юрий Арпишкин

Обращение в веру: Актуальные художники решили поправить свой имидж

Проект художественного оптимизма "Верю", организованный знаменитым Олегом
Куликом и открывшийся в новом центре современного искусства "Винзавод",
должен был наглядно продемонстрировать: современное искусство не оторвано
от корней, традиций, культурной памяти и прочих общечеловеческих
ценностей. [...]

История этого проекта, кажется, достойна внимания. Поначалу, год назад,
было объявлено, что рано или поздно семь так называемых актуальных
художников должны будут кратко пояснить общественности свое понимание
тайны бытия и одновременно раскрыть некоторые тайны собственного
творчества. Все это должно было быть представлено на небольшой выставке в
Музее современного искусства на Петровке. Закипела работа и вдруг,
по-видимому, неожиданно для самих участников затеи, обнаружилось, что у
бытия и творчества тайн слишком много, и как они поместятся в МСИ -
решительно не понятно. Здесь подоспело и открытие "Винзавода", где вскоре
будет сосредоточена едва ли не вся московская арт-жизнь (вот-вот туда
должны переехать самые важные столичные галереи, в том числе "XL",
"Айдан", "Риджина" и "Галерея Гельмана"). Но самое главное и самое
замечательное в том, что многоликий коллектив художников возжелал
высказаться по вопросам веры и позитивных ценностей. В результате
участники, количество которых увеличилось почти в 10 раз, в течение года
обживали винный подвал, заодно размышляя на регулярных творческих встречах
о "взаимодействии искусства и тех интимных, сакральных переживаний,
которые дают человеку силы жить и быть художником". Обсуждалась даже идея
анонимной экспозиции, в которой в отсутствие подписей и названий
предъявлялись бы коллективно выработанные творческие откровения в их
чистом виде. Но соборность, оставшаяся на концептуальном уровне,
реализовалась все же в частных авторских проектах.

Материализуя общие для всех светлые религиозные чувства, художники тем не
менее проявляют совершенно разные стратегии. Например, Валерий Кошляков,
специализирующийся на ностальгировании и актуализации образов безвозвратно
ушедшего прошлого, сделал из картона, пенопласта и фольги
троллейбус-фантом с неясными силуэтами пассажиров и церковным куполом,
возникающим прямо из крыши. Ольга Чернышева, давно и планомерно
изыскивающая в повседневности метафизические символы, в темном закутке
подвала пускает на нескольких экранах изображения окон, снятых с улицы, -
материальные свидетельства непрерывного течения жизни. Константин Худяков,
преклоняющийся перед ренессансным сочетанием гениальности и возможностью
ее реализовать, показывает то страшное состояние уже не жизни, но еще не
смерти, которое для краткости можно обозначить комой. Под кодовым
названием "Не верю!" он выставляет на столе, накрытом белой простыней,
видеоизображение лица. Под жуткий звук ровного дыхания лицо то наполняется
жизненными соками - набухают вены, прорезаются морщины, проясняется
взгляд, то стремительно и смертельно белеет, превращаясь в посмертную
маску.

Но даже она, в сущности, ласкает взор и приятно тревожит воображение.
Оказывается, нет в мире ничего непоправимого. И все обойдется.

Это конечно же не просто очередная выставка, это манифестация. [...]

(Московские новости, 2.02.2007)

alena_w1.livejournal.com: О Деисусе и Винзаводе

Бывают моменты в жизни любого человека, когда ему во чтобы то ни стало нужно высказаться. Сказать начальнику, что он окончательно перекрыл кислород и так невозможно работать, или покупательнице, что ее развлекуха: примерил все и на пол побросал, всякой жизни лишает, или близкому человеку, что лучше терпеть одиночество, чем его милые привычки. Или закричать обо всем, что делается с соотечественниками. и хорошо, если есть где, и еще лучше, если мысль оформилась, а не живет внутри просто дикой рычащей болью.Все мы, наверное, сейчас живем с вопросом: за что? За что на нас напали в 19 году? Почему хотели сделать рабами в 40? За что нас называли Империей зла? Только потому, что мы хотели жить у себя в монастыре по своему уставу? Он плохой, злой, совковый? Да вам-то что? Разве не станем мы добровольными рабами именно тогда, когда покорно примем устав чужой да еще и настоятеля от соседей позовем? Но в 19 агрессию объясняли страхом, что наш устав всем может понравиться, в 40 открестились от выношенной вообще-то всей Европой идеи, что правильные люди живут в центре, а на окраинах - рабы и скоты, да и сегодня никто не отказался от привычки нас унижать. Политкорректность может и полезная вещь, если принимается сердцем, но грош ей цена, когда ледяная вежливость за углом сменяется брезгливостью. Неужели же нам придется как немцам восстанавливать чувство собственного достоинства и уважение соседей с помощью кровавой войны? Или мы как испанцы и греки впадем в многовековую депрессию? Конечно, споры о качестве устава тоже вещь полезная, но сегодня необходимо о них забыть и срочно стать самим себе группой поддержки, просто уверенно знать про себя: мы ничем соседей не хуже, а что беднее, так нам побольше чем им нужно, чтобы зимой выжить. И проще простого ответить,что же всегда держит в таких случаях - вера. Вера в то, что "правда есть и выше".
И вот человек вдруг высказывается в русле этой самой веры. Не какой-нибудь конкретно, а просто вот. Вспомнились ему люди, которые только верой и выжили, мелькали перед глазами вереницы лиц, образов, и НЕ мелькали вереницы "за и против" в голове. И вдруг же получилась новая икона, возникшая вопреки канону только силой веры. И ясно было еще, что там, где она создавалась несколько людей "собрались во имя Мое". Всем, кто пришел два года назад со мной в галерею "Марс" и всем, кто пришел по моему совету, этот объект очень понравился.

Но понятно, что были такие, кому не понравился. И понятно желание повторить удачу на свой манер. Вот только хоть и заявлены были сборы "во имя", да видно двоих не набралось, потому что никак не назовешь получившийся макет ада на Винзаводе сакральным пространством. Жаль только, что в этом аду тот же лежит пластиковый человек, только уже ни во что неверящий. Зато и не так обидно видеть в ЦДХ его мягкие и полуразбитые копии, на скорую руку сляпанные досужим эпигоном.